Валерий Губин

«ВЕЧНОЕ НЕВОЗВРАЩЕНИЕ»

2005 г.

Глава первая

В холодный и солнечный августовский день, когда небо  темно-синее и кажется, что через него виден космос, а вода почти черная, то, стоя на берегу моря, отчетливо ощущаешь вечность – вот так же все это было и сотни, и миллионы лет назад. Становится холодно не только снаружи, но и внутри, холодно и безнадежно, потому что воспринимаешь себя крохотной, ничтожной песчинкой в этой реке времени, на самом ее дне, а над тобой толща воды.

Очень давно уже Макаров видел над собой эту толщу, как груз памяти, из-под которого невозможно было высвободиться: здесь и равнодушие матери, никогда не любившей его, вернее, никогда не задумывавшейся над тем, что значит любить. Здесь и холодная и неуютная послевоенная школа с ее осатанелыми учителями-недоучками, с грозным пьяницей-математиком, который стучал двоечникам по голове мелом. Макарову до сих пор снятся кошмары – надо сдавать алгебру или тригонометрию. Ну и, наконец, бедность, вечная, непрекращающаяся бедность. Не бедная бедность, а средняя бедность,  когда все самое необходимое вроде бы есть, а ничего лишнего, необходимого лишнего, от которого только и получаешь радость – нет. Все это и сформировало тот тяжелый слой над ним, от которого нельзя было избавиться и который многое сделал недоступным – талант, удачливость, безмятежную радость и покой души. Попробуй вырвись из-под такого, с детства уроненного в душу груза. Макарову часто хотелось закричать, как пророку Аммону: “Из глубины взываю к Тебе, Господи! Господи! Услыши глас мой!”